- Против двадцати тысяч мятежников. - мрачно напомнил он.
- Мельбурн, ты сгущаешь краски. - жизнерадостно отозвался Чарльз. - Бастующие вовсе не собираются браться за оружие. Все, что требуется от нас, это перекрыть северную дорогу, и объяснить этим недоумкам, что они не смеют перечить воле короля.
- Они уже повесили двух сборщиков налогов, и задержали инспектора, которого послал Кромвель.
- Не строй трагедию, Ричард. Всего несколько человек. Не велика жертва. Тем более, ты сам знаешь, как ведут себя посланцы Кромвеля. Все еще получиться уладить мирным путем. И чем быстрее, тем лучше. Точку нужно поставить сейчас, пока все эти добрые миряне не нашли себе толкового предводителя.
- Мы прекрасно знаем, что восстание началось не без поддержки лордов. - иронично заметил Ричард Чарлтон, граф Мельбурн.
- Да, но они пока не готовы выступить открыто. И лучше им этого не делать. Норфолк и Шрусбери уже на подходе. Йоркшир тоже готов дать отпор, в случае, если повстанцы проявят неповиновение.
- Ты так уверен, что крестьяне послушают тебя и разойдутся? - Ричард устало провел рукой в грубой перчатке по щеке, покрытой пылью и каплями дождя. Саффолк выразительно посмотрел на графа. - Что ж, я завидую твоему настрою. - мрачно кивнул Мельбурн.
- Эти люди, Ричард, примитивны и суеверны. Они наслушалась лживых проповедей священников, но ни черта не понимают в реформах Генри. Я попытаюсь вдолбить в их глупые головы, что никто не собирается обворовывать их и душить налогами. И комиссии, работу которых они остановили, вовсе не ищут способов, как побыстрее ограбить народ и уничтожить религию. Когда до мятежников дойдет, что их жизням, вере и достатку ничего не угрожает, они сильно испугаются гнева короля, и вот тогда я скажу им, что наш милосердный Генрих Тюдор дарит им свое помилование и благословение, если они немедленно разойдутся по домам.
- Но ведь это ложь, Чарльз. И как только повстанцы разгадают истинные мотивы короля, они снова возьмутся за оружие. - Мельбурн замолчал и напряженно сжал челюсти. -
До деревни Лут, где неделю назад вспыхнуло восстание, оставалось несколько миль.
Все произошло именно так, как планировал герцог. Выступив перед бастующими крестьянами с длительной и грамотно-поставленной речью, он разбил в пух и прах все высказанные недовольными людьми доводы, пообещав урегулировать все их претензии в законном порядке. Мельбурн молча наблюдал за эти фарсом, скользя напряженным взглядом по многочисленным лицам собравшихся. В основном, это были доведенные до отчаянья перепуганные крестьяне, фермеры, купцы, держатели земель и священники. У них были лошади и оружие, и при желании эти люди с легкостью могли уничтожить жалкое войско, которое привели с собой Мельбурн и Саффолк, но именно отсутствие духовного лидера делало огромную толпу повстанцев уязвимыми и слабыми, а герцог обладал колоссальным даром убеждения. Одновременно с ними в Линкольншир прибыл Норфолк и Шрусбери с небольшим войском, но надобность в них отпала, так, как Чарльз Брендон справился со своей миссией блестяще. Обсуждения и дебаты продлились до позднего вечера, а к концу следующего дня восстание можно было считать полностью подавленным. Люди разошлись по домам, поверив верному другу, зятю и вассалу его Величества.
Ричард знал Саффолка больше пяти лет, и мог сказать об этом человеке много хорошего. Герцог был необычным человеком, талантливым и хитрым, храбрым и сильным, обаятельным и остроумным, жёстким, с хваткой бульдога и цепким взглядом, и именно эти качества помогли подняться до таких высот. Он не был потомком знатного рода. Его отец служил знаменосцем при отце Генриха Тюдора, и погиб, защищая своего короля. Потеряв обоих родителей, мальчик оказался при дворе. Чарльз был дружен со старшим братом Генриха - Артуром, а после его смерти, был включен в свиту юного короля. Так и начался его стремительный путь наверх. Подумать только, Чарльз Брендон умудрился жениться на сестре Генриха Тюдора, вдовствующей королеве Франции. Только совершенно особенному человеку могло так повезти в жизни. Но Брендон сам сделал себя, и только он знал, чего эму это стоило. Быть другом короля - не самое безопасное приключение в этой жизни, если учесть непредсказуемый гонор Генриха и его жесткость к близким, доходящую до мании. Герцог не один раз оказывался в немилости короля, и только его хитрость и умение подстраиваться под обстоятельства помогли выжить в этой нелегкой схватке характеров. У Чарльза Брендона было много врагов, но даже у них герцог вызвал несомненное уважение и почет. Он умел рисковать и делал это красиво и грамотно. Ричард был уверен, что не смотря на бурную жизнь, Саффолк найдет смерть не в бою и не на плахе, а умрет своей смертью на белоснежных простынях в объятиях прекрасной женщины. Он был слишком умен, слишком любил жизнь, и жизнь любила его. И женщины.
Снимая доспехи в отведённых ему покоях в замке графа Линкольна, который предоставил кров верным вассалам короля и их армии, Ричард не мог не вспомнить о своей сестре. Когда гнев остыл, он понял, что ему не за что судить свою впечатлительную Луизу. Разве может наивная девушка устоять перед образцом настоящей мужественности, мудрости и отваги? И разве может мужчина устоять перед влюблённым в него юным цветком? Ричард Чарлтон задумался, бросив на пол свой меч. Хорошо, что сегодня оружие ему не пригодилось. Мысли графа снова вернулись к сестре. Нужно написать ей, попросить прощения. Она, как никто другой, знает его характер. Он вспыльчив, но довольно быстро отходит, успев перед эти натворить дел.
- Черт, я совсем забыл, про письмо. - с досадой выругался Мельбурн. Слуга забрал последний элемент доспехов и спешно поклонившись, удалился.
Исписанный красивым почерком Элизабет Невилл аккуратно сложенный листок все еще находился в его вещах. Неприкаянный. Забытый. Горечь сковала горло Ричарда. Он не мог пока выполнить обещание, данное своей пленнице. Воспоминание об Элизабет мгновенно опалило жаром его сознание. Глухо застонав, Мельбурн сел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Он так хотел все исправить, но снова солгал ей. И солжет опять, если того потребуют обстоятельства. С самого начала ему претила мысль вмешивать женщину в политические дела, но разве можно спорить с герцогом? Особенно, если в его доводах проглядывает смысл. Теперь Элизабет Невилл не его пленница, она наживка. На которую предстоит поймать предателя, ее отца. Целый день Саффолк вел допросы сдавшихся на его милость повстанцев, но ни один из них не упомянул имени Томаса или Ингрема Перси, Роберт Аск также не был назван. Однако, герцог не сомневался, что за восстанием стоят именно эти люди. Были и другие известные им имена: лорд Латимер, Френсис Бигод, Роберт Констебл. Но наибольшую силу и власть держали в своих руках братья Перси. У них были деньги, верные им люди, и средства для ведения военных действий. Перси были опасны и могущественны, не смотря на то, что глава семейства, граф Нортумберленд открыто поддерживал короля. Семейные узы очень сильны, особенно на Севере, и никто не мог предположить, как сложатся обстоятельства завтра. Пока Перси держались в тени и вели закулисную борьбу, но это уже была угроза. И вассалы короля были обязаны на нее отреагировать. В их руках был только один козырь. И именно им и собирался воспользоваться Саффолк. Томас Перси так долго искал свою дочь, но еще дольше он ее оплакивал. Барон станет легкой добычей, и заручившись его поддержкой, посланцы короля возьмут в кулак всех, кто осмелиться высказываться против реформ Генриха.
